«Ему было дело лишь до обездоленного человечества. До тех, кто с первого вздоха был поражён чумой согбенной спины. До тех, кто из поколения в поколение влачил жалкое существование своё лишь потому, что так угодно было жиреющим от крови упырям. В тех самых сумрачных замках».
«В 1968-м, когда Паулс 32 лет от роду сочинил мелодию на стихи своего друга-поэта Альфреда Круклиса и родилась песня «Синий лён», никто нынешними мегагалактическими вопросами в прибалтийских республиках озабочен не был. Граница была на всех одна, и была она на надёжном замке».
«17 июля 1944-го, когда бушевал на землях освобождаемой советской Белоруссии «Багратион», когда красно-пролетарская кувалда плющила вермахт, ровно как паровой каток, случайные лопухи на обочине — фрицы — непринуждённо вальсировали по улицам столицы первого в мире государства рабочих и крестьян. Вальсировали под охраной шашек наголо, вальсировали под охраной штыков НКВД».
«В том и фокус поэтический, что верим мы Маяку. Верим не за-ради веры. Верим, потому как душа болит. О несбывшемся возможном. О флагмане всех людей труда, не в ту гавань однажды зашедшем, да и осевшем до времени на мель. О звёздах — на ладони, на картах навигационных. О том, как дотянуться до неба, ведь были ж у нас руки-крылья, были и пламенные моторы в груди».
«Целые поколения замечательных советских детей и людей, очарованные одним-единственным шотландцем и одним-единственным переводчиком. И нет нам никакого дела до того, что в стихах весельчака и молодчаги Роберта горного мёда — малая толика, да и та горька на поверку».
«Конечно, мэтр нотного стана Алексей Рыбников. И конечно, мастер стихосложения Юлий Ким. Вся солнечная плёнка фильма — она музыкой буквально пронизана насквозь. Помните, как лучами летнего солнца — лес? И ты посреди него. С корзинкой ли, с рюкзаком в руках... И что тебе те волки, когда и рука на просвет красная, и земляника красит руки твои».
